Медицина

Культура по четвергам: выход в прокат «Аватара» оказался хорошим поводом поговорить о старом и новом, грядущем и прежнем. Я крайне изредка раскрываю душу. Я расскажу тебе про Аватар. Слушай. Как я увидел пандорскую бухту да тракты, улетел я туда не с бухты-барахты.К кэмероновской ньюэйдж-сказке «Аватар» дозволено придираться. И с биологической точки зрения: вряд ли на планете, где все живые существа, даже последний лемур, разгуливают с шестью конечностями, могли возникнуть обычные синие гуманоиды с привычным нам комплектом рук и ног. И с точки зрения сюжета: ну да, это стандартная америкосовская байка, как плохие белые люди прибыли к индейцам, чтоб их всех убить. Покахонтасы и танцы с волками. И призывы спасти планету от экологической аварии у Кэмерона крайне уж наивные. И вообще все крайне, крайне по-детски.Понятно, что чужую планету сразу хочется прозвать Пандорой.Пандора была уже и у Фрэнка Херберта, и у Стругацких – эта родина тахоргов упоминается братьями почти во всех книжках. Вон в «Беспокойстве» планета, на которой развилась цивилизация станиц, именно так и именовалась. «Лес не лишь не подчинялся Базе – он противостоял ей, со всеми ее миллионами лошадиных сил, с ее вездеходами, дирижаблями вертолетами, с ее вирусофобами дезинтеграторами». Ничего нового.

Понятно, что на чужой планете безотлогательно хочется разыграть знакомый сюжет.Покахонтас, «Девушка из джунглей» Эдгара Райса Берроуза, Маугли его сводный брат Тарзан. На этом сюжете основано несчетное количество рассказов о покорении космоса. Ничего нового.Понятно, что нужно предупредить человечество об Небезопасности, которая грозит Земле. Спасти мир, коль хотите. Понятно, что это нужно сделать как-нибудь так, чтобы все услышали. А то говоришь, говоришь – а леса редеют, озоновая дыра увеличивается, летающие драконы вымирают. Ничего нового.Все это столь очевидно, что даже глупо предъявлять фильму претензии во вторичности.Тем паче что Кэмерон не впервые получает бесспорный сюжет (кто из зрителей «Титаника» надеялся, что лайнер не утонет?) и делает с ним кое-что неочевидное. Чудо. Чудо всегда не рассказ о чем-то новом, а внезапный ракурс чего-то привычного. Тут Кэмерон отдает зрителя в прошлое. Но не в прошлое кинематографа, а в прошлое всякого человека, примерно в девятилетний возраст, когда в всякую историю уходишь с головой, слово «наивность» еще не заходит в твой словарь, а в всяком противостоянии Незамедлительно находишь «наших» и «недругов», причем «наши» – это чаще итого те, кто слабее, те, на кого зловредно атаковали. Индейцы, жители Пандоры, Мальчиш-Кибальчиш, Тимур и его команда. А «не наши» – это космические пираты и Мишка Квакин.

Наверное, это погружение происходит из-за шоковой 3D-терапии: то, что творится на экране (либо нынче уже нужно говорить «вокруг экрана»?), столь непривычно, что зритель смотрит кино как впервые в жизни.Он действительно попадает на иную – трехмерную – планету из своего двумерного мира. 3D тут оказывается не легко занятным спецэффектом, а чем-то вроде долгого синего хвоста у гуманоидов. Необязательная штука. Но, во-первых, это прекрасно. Во-вторых, удобнее передвигаться. В-третьих, неужто вам никогда не хотелось иметь долгий синий хвост?Кэмерон – пионер, первопроходец, не лишь оттого, что он исследует вероятности 3D и забавляется с новейшими компьютерными технологиями. Он сам – мальчишка, играющий то в роботов (в «Терминаторе»), то в завоевание чужих планет (в «Аватаре») с наивностью и честностью пионера в удаленным походе.Простые, чтобы не сказать допотопные эмоции в этом новом детском мире ощущаются острее, а выбор между правдой и повиновением не кажется таким уж сложным. Дети всегда обязаны повиноваться старшим, но приходит период, когда правда оказывается главнее. И зрители «Аватара» крайне похожи на тех зрелых, которых угораздило оказаться посреди детской игры «в войнушку». Кто-либо увидит знакомые сюжеты и орущих детей, которые направляют друг на приятеля прутики кричат: «Тыдыдыдыщ!» Кто-либо увидит противостояние Добра и Зла. Кто-нибудь подберет прутик и сам полезет тыдыдыщ.Кэмерон развлекается в войнушку самозабвенно, ибо ему это нравится, – и в этом важное волшебство «Аватара». Все остальное – чудо-технология, из-за которой синие люди кажутся живее кургузых человечков (настоящих, между иным, актеров), 3D-аттракцион, который никогда еще не был столь захватывающим, – это все меркнет на фоне детского драйва.«Аватар» не вписывается в кинематографическую традицию.Вернее, вписывается слишком просто, и она не поясняет, чем это он так прекрасен.

Он с лихвой похож на главу в истории дизайна: берется какая-нибудь известна вещь, например стул, и, в зависимости от возможностей и таланта дизайнера, производится новый стул – вопреки всем предыдущим либо, наоборот, на их основе, лишь удобнее. Назначение предмета (сюжет «Аватара», его дума, его наивный призыв к человечеству) осталось привычным, но при взоре на него ахаешь от восхищения. Ахнув на «Аватаре», ловишь себя на думы: нужно же, экология, спасение планеты, какая свежая мысль.